Сколько стоят услуги морга в Москве?

Цены на услуги морга в Москве, бесплатные и платные услуги морга, стоимость бальзамирования в Москве.

Стоимость услуг морга очень часто оказывается крайне неприятной неожиданностью для семьи покойного. При этом получить представление о стоимости услуг морга заранее далеко не всегда представляется возможным.

Морги есть при большинстве столичных больниц, включая туберкулезные, инфекционные, психиатрические, при некоторых исследовательских и диагностических центрах. В каждом морге Москвы действует официальный прейскурант цен на услуги морга. Перед тем, как производить оплату услуг морга, необходимо ознакомиться с прейскурантом. Помимо этого, необходимо иметь представление о бесплатных услугах морга.

Бесплатные услуги моргов в Москве

Основные услуги морга являются бесплатными, включая:

  • транспортировку покойного в морг согласно схеме раскрепления (государственная служба УАС ТТУ),
  • установление причины смерти,
  • выдачу медицинского свидетельства о смерти,
  • сохранение тела в течение 7 дней (и до 14 по письменному заявлению, с указанием причины продления срока сохранения),
  • омовение тела покойного, облачение в переданную одежду, положение в гроб,
  • вынос тела в траурный зал.

За эти услуги государственный морг не имеет право взимать плату и не имеет права сокращать установленные сроки сохранения тела и выдачи медицинского свидетельства о смерти. Помимо этого, морг не имеет права навязывать свои ритуальные услуги, либо навязчиво рекламировать услуги заинтересованных ритуальных служб.

Платные услуги моргов в Москве

На платной основе в моргах Москвы производятся более сложные работы по подготовке усопшего к церемонии прощания. Самой востребованной услугой моргов Москвы является бальзамирование, которое необходимо, чтобы сохранить тело покойного вплоть до дня похорон. Помимо этого, спросом пользуются услуги по посмертной реставрации облика покойного (обычно данные работы выполняются в судебно-медицинских моргах) и посмертному макияжу.

Платные услуги морга:

  • бальзамирование,
  • устранение посмертных дефектов,
  • устранение посттравматических дефектов,
  • посмертный макияж,
  • бритье, стрижка ногтей,
  • подготовка тела для транспортировки на дальние расстояния (груз 200),
  • вынос и погрузка гроба с телом в катафальный транспорт.

Примерный прейскурант моргов в Москве

Стоимость услуг морга варьируется даже внутри одного морга, так как в расчет принимается сложность работ. Как правило, стоимость услуг судебно-медицинского морга заметно выше, чем патологоанатомического отделения, так как судебные морги имеют дело с сильно поврежденными телами.

Наиболее точно ответить на вопрос «сколько стоят услуги морга в Москве» можно, приведя диапазон цен для патологоанатомических и судебно-медицинских отделений.

Так, цены на услуги патологоанатомического морга в Москве находятся в диапазоне 12-18 тысяч рублей. Стоимость услуг судебно-медицинских моргов находится в диапазоне 18-24 тысяч рублей.

Стоимость бальзамирования составляет наибольшую часть указанной суммы – от 8 тысяч рублей. Устранение посмертных дефектов обойдется от 3 тысяч рублей, дезодорация тела – от 5 тысяч рублей.

Услуги морга

В случае самостоятельной организации похорон избежать взаимодействия с моргом невозможно. По закону, к бесплатным услугам морга относятся:

  • Выдача медицинского свидетельства о смерти;
  • Сохранение тела в течение 7 дней. В случае чрезвычайных обстоятельств или по заявлению родственников — до 14 дней;
  • Омовение тела;
  • Одевание тела в переданную одежду, а также помещение тела в гроб;
  • Вынос тела в траурный зал (при наличии).

Остальные услуги морга являются платными. Заказ и оплату любых услуг морга необходимо осуществлять только после полного ознакомления с прейскурантом. Не стоит забывать и о получении квитанции, в которой указаны все предоставленные услуги с указанием стоимости. Рекомендуем воздерживаться от оплаты услуг морга, основываясь только на устной договоренности.

Не забывайте, что Вы вправе:

  • Бесплатно получить медицинское свидетельство о смерти;
  • Заказать только бесплатные услуги морга;
  • Заказать платные услуги морга;
  • Договориться с санитарами о времени передачи одежды для покойного и времени выдачи тела.

При этом к платным услугам морга относятся:

  • Бальзамирование тела;
  • Устранение посмертных дефектов;
  • Подготовка тела к траурной церемонии (косметическое приведение внешнего вида в надлежащее состояние).

Под санитарной обработкой обычно подразумевается мытье, расчесывание, бритье, тампонирование (закрытие естественных отверстий).

Под бальзамированием – обработка препаратами, останавливающими разложение и возвращающими естественный цвет кожных покровов.

Стандартным перечнем услуг по подготовке тела к погребению является:

  • Омовение;
  • Одевание;
  • Полное или частичное бальзамирование;
  • Косметическая обработка и устранение некоторых дефектов тела;
  • В особых случаях — реконструкция облика.

Базовыми вариантами подготовки тела к погребению в моргах Санкт-Петербурга сегодня являются:

Вариант 1: Санитарная обработка + грим — от 10 000 до 12 000 рублей.
Вариант 2: Санитарная обработка + частичное бальзамирование — от 17 000 до 19 000 рублей (частичное бальзамирование лица и рук)
Вариант 3: Санитарная обработка + полное бальзамирование — от 26 000 до 28 000 рублей.
Вариант 4: Санитарная обработка (закрытый гроб) — 8 000 рублей.

В заключении хотелось бы отметить, что любые манипуляции в морге могут совершать как родственники умершего, так и представители ритуальных компаний, действующие на основании доверенности.

Ритуальный агент может стать законным представителем семьи покойного в морге, оформить необходимые документы, заказать и оплатить услуги морга, передать одежду для облачения покойного и договориться о дате и времени выдачи тела для похорон.

Ритуальная служба ПохоронныйДом.рф – помощь в организации похорон в СПб и ЛО
(812) 748-30-31 (круглосуточно)

Cколько стоит забрать тело родственника из морга

«Помогите разобраться! Нам не дают похоронить моего двоюродного брата. В морге возле ОКБ с нас вымогают деньги, сказали, что пока не заплатим, нам не отдадут его тело», – с таким заявлением обратилась в редакцию «Томских новостей» Татьяна Волошина. В ходе расследования выяснилось, что человек, которого семья Волошиных фактически обвинила в вымогательстве, уже был героем скандальных материалов нашей газеты.

Сначала деньги, потом тело

39-летний Николай Волошин в субботу, 31 октября, был доставлен в областную клиническую больницу и в тот же день там скончался. Родственники решили во вторник, 3 ноября, забрать его тело из морга и похоронить. Но не тут-то было.

– В понедельник мы позвонили в морг, чтобы привезти одежду и договориться о том, как и когда забрать тело, – рассказывает тетя покойного Галина Малыхина. – Нас по телефону сразу предупредили, что если кто-нибудь будет предлагать платные услуги, то надо отказываться, так как по законодательству моют и одевают усопших бесплатно. Мы приехали, в расположенном там магазине оплатили гроб, памятник, табличку… И я на всякий случай спрашиваю: завтра мы приедем его забирать, правда, что это бесплатно? Понимаете, все знакомые, кто хоронил, говорили, что в моргах надо платить. Поэтому мне трудно было поверить, что все услуги бесплатны. И точно, мне говорят: «Давайте будем по-взрослому говорить. Вы же понимаете, что бесплатно его из шланга помоют и оденут как попало». Я сказала, что мы сами можем приехать и его одеть. На что мне ответили: «Забирайте его голым и дома одевайте».

Во вторник родственники покойного приехали в морг, привезли одежду, однако тело забрать не смогли. По словам Татьяны Волошиной, ей и ее родственникам еще в понедельник работники морга намекнули, что, мол, скопилась очередь после выходных, поэтому тело выдадут только в среду. А во вторник прямо сказали, что нужно заплатить 12 тыс. рублей. Мол, за то, что его будут обмывать, брить, одевать и тому подобное.

– Я потребовала показать прейскурант, но мужчина заявил, что он частное лицо и ничего показывать не будет. А на каком основании частник оказался в муниципальном морге? – возмущается Татьяна Волошина. – Если бы было нужно, я бы сама нашла частного предпринимателя, подписала договор и оплатила его услуги. Но нам никаких дополнительных услуг, кроме бесплатных, не было нужно.

Как обычно в таких случаях, у родных умершего не было сил и времени, чтобы отстаивать свои права. Николая нужно было срочно хоронить. Все ритуальные услуги были уже заказаны, а из разных сел и городов на похороны съехались родственники.

Во вторник, 3 ноября, Волошины принесли в морг одежду и Татьяна заплатила мужчине, с которым разговаривала накануне, 4,5 тыс. рублей. Он выдал ей квитанцию об оплате от ИП Ермакова О.В. В документе указано, что деньги заплачены за ритуальные услуги по подготовке к захоронению – бритье и тому подобное.

Остальные 7,5 тыс. Татьяна обещала передать в среду, когда ей отдадут тело двоюродного брата. Кстати, ее удивило, что сначала работники морга, задерживая выдачу, ссылались на выходные, а потом сами же предложили забрать покойного 4 ноября, в праздничный, выходной день. Но в этот день родственники Николая Волошина пришли в морг вместе с сотрудниками редакции «Томских новостей».

Я не я, и корова не моя

В 11 часов утра перед моргом собралась внушительная бригада родственников Николая Волошина, среди которых преобладали мужчины. Центральный вход оказался закрыт, поэтому в здание мы зашли сбоку, где располагался вход в магазин ритуальных товаров. Тем более что именно там накануне была произведена оплата за подготовку к захоронению.

Увидев внутри среди продавцов женщину в черном жилете, Татьяна и Галина кинулись к ней:

– Здравствуйте! Мы за телом Волошина!

– Идите, вам все покажут, вы распишетесь в журнале и заберете, – ответила женщина, настороженно глядя на вошедших.

Родственники Николая Волошина слегка растерялись, так как готовились к борьбе и не ожидали, что никаких денег с них брать больше не будут. Хотя на самом деле было бы удивительно, если бы деньги с них потребовали. Дело в том, что, помимо журналистов «ТН» там присутствовала съемочная группа Губернского телеканала. Перед тем как зайти в здание морга, коллеги снимали на камеру рассказ Татьяны и Галины, а потом зашли со своей видеотехникой в магазин. Вымогать деньги прямо перед телеобъективом мог только сумасшедший.

Довольно быстро родные покойного оправились и попробовали выяснить, за что же с них взяли деньги вчера.

– Они его тампонировали, – пояснила женщина в жилете.

– Чего делали? – не поняли Татьяна с Галиной.

– Там-по-ни-ро-ва-ли! – по слогам произнесла сотрудница магазина.

– Но мы же этого не заказывали!

– Приходите завтра, в рабочий день, и разбирайтесь.

– Но мы же здесь, прямо у вас деньги за это платили!

– Сергей Юрьевич здесь был, – твердо сказала обладательница черного жилета. – Он и квитанцию выписывал. Вы пришли в два часа – начале третьего, тут уже никого не было. Поэтому он вам тут квитанцию и выписал. Ко мне какие претензии?

– Но как же так?! Разве это все не одно, не государственное?

– Смотрите. Тут три разные организации. Морг – это одно, он государственный. У нас частный магазин, здесь вы гроб покупаете, венки, памятники. А у той частной фирмы вы ритуальные услуги заказываете, – максимально доступно объяснила ситуацию сотрудница магазина.

– Кто такой Сергей Юрьевич? – интересуюсь я, понимая, что это и есть центральный персонаж всей этой неприятной истории.

– Врач-патологоанатом.

– А к вам какое-то отношение имеет?

– Да нет, конечно. Мы две разные организации. У них ИП Ермакова Ольга Валерьевна. На квитанции же все написано.

– А какая у Сергея Юрьевича фамилия?

– Кладов.

Как только была озвучена эта фамилия, у меня тут же исчезли все вопросы к женщине, продающей гробы и памятники. Сразу стало понятно, что никаких глупых отнекиваний, судорожных оправданий и вообще грубых ошибок со стороны Сергея Юрьевича не будет. Не такой он человек.

Старый знакомый

С 2002 по 2010 год Сергей Кладов возглавлял Бюро судебно-медицинской экспертизы Томской области, составной частью которого является морг при ОКБ. В 2009–2010 годах у него начался конфликт с областным департаментом здравоохранения, который на тот момент возглавлял Максим Заюков. Речь шла о том, кто виноват в плохой работе и слабом материально-техническом оснащении БСМЭ. В результате Сергей Кладов покинул пост директора БСМЭ и занял должность заведующего отделением судебно-медицинской экспертизы и исследования трупов по ул. И. Черных, 96/9 (морг при ОКБ).

В 2013 году этот конфликт разгорелся с новой силой. Сергей Кладов возглавил недовольство части коллектива БСМЭ новым руководителем Евгением Парежевым и действиями областного департамента здравоохранения, начальником которого была тогда Ольга Кобякова (ныне ректор СибГМУ).

Подробно об этих событиях наша газета сообщала в статьях «Гадание на внутренностях» в номере от 14 января 2010 года и «Инфаркт судебной медицины» в номере от 10 октября 2013 года.

Среди обвинений, которые звучали в адрес самого Кладова, была его связь с бизнесом ритуальных услуг, в частности владение долей компании «Белый ангел». Как мягко выразился по этому поводу заместитель губернатора по социальной политике Чингис Акатаев, «отдельные сотрудники, откровенно говоря, зарабатывали деньги, спекулируя на горе людей».

Сергей Кладов эти обвинения отверг. Доля в «Белом ангеле» официально принадлежала его жене. После развода доля в компании ритуальных услуг оказалась в собственности Кладова, но он ее продал.

И в этот раз все вопросы Сергей Юрьевич встретил во всеоружии, отвечая спокойно, взвешенно и очень грамотно.

– По Волошину люди заказали ритуальные услуги, им была выписана квитанция на сумму 4,5 тыс. рублей, они ее оплатили и услуги получили. Посмотрите, что написано в квитанции: бритье, тампонирование, частичное бальзамирование. Это платные услуги. Если расписались в квитанции и оплатили ее, значит, признали, что эти услуги они заказывали. Это договор оферты, как чек в магазине. Какого-то отдельного договора для покупки товаров и услуг не требуется. Что касается 12 тысяч, то речь шла о стоимости других дополнительных услуг. Но так как они не стали их заказывать, то и деньги с них никто дополнительно не брал. А все оплаченные услуги были оказаны.

Отверг Кладов и обвинения в вымогательстве денег под угрозой не отдать тело:

– Когда 4 ноября родственники приехали забирать тело, им сопротивление кто-то оказывал? Нет. Претензии к тому, как мы выполнили оплаченные услуги, они выдвигали? Тоже нет. Платные услуги им оказали за пределами рабочего времени, тело подготовили и выдали им в выходной. Так в чем дело?

Своей связи с ИП Ермакова О.В. Сергей Кладов отрицать не стал, объяснил, что работает там. Единственную заминку вызвал вопрос о его нынешней должности в БСМЭ.

– По должности мы там немножко бодаемся, – туманно сказал Кладов. – В данный момент я заведующий отделением судебно-медицинской экспертизы.

Претензий к качеству выполнения платных услуг у родственников Волошина действительно нет, и требовать свои деньги обратно они не собираются.

– Нам ведь не денег жалко, – пояснила Татьяна Волошина. – Обидно за обман. Хочется, чтобы другие люди знали об этом и не попадались, как мы.

Их в дверь, они в окно

Евгений Парежев, начальник областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Томской области»:

– Услуги по сохранению тела, обмыванию и одеванию оказываются в моргах БСМЭ бесплатно. Более того, мы вообще никаких платных услуг по санитарной обработке тел не оказываем. И тем более заведующий отделением Андрей Максимкин такими вещами не занимается. Занимаются этим люди, которые не относятся к своей работе как надо. Это вымогательство, и мы постоянно всех предупреждаем, чтобы не давали в моргах деньги и по каждому факту обращались к нам и в правоохранительные органы. Мы с этим боремся, но пока не очень успешно. Мы уже в течение двух лет этих людей увольняем, а они через суд восстанавливаются.

Отделение, которого нет

Андрей Максимкин, заместитель начальника городского отдела судебно-медицинской экспертизы и исследования трупов (морг при ОКБ):

– Сергей Кладов в реальности у нас не работает. Но суд восстановил его в должности руководителя отделения, которое было расформировано и перестало существовать. Получается, что формально, по решению суда, Кладов до сих пор является нашим сотрудником.

Лаборантка Ольга Ермакова снимает в этом здании небольшое помещение и оказывает ритуальные услуги как индивидуальный предприниматель. Мы не хозяева этого здания, сами арендуем там площади, так что воспрепятствовать деятельности Ермаковой и Кладова не можем. Ситуация очень странная, но побороть ее мы пока не можем.

Интервью с главным редактором научного журнала «Археология русской смерти», социологом и экспертом фонда «Хамовники» Сергеем Моховым — как работает ритуальный бизнес в России

– На чем строится коррупция в похоронном бизнесе?

– Коррупция — это некая осмысленная вещь, когда чиновник или кто-то другой понимает, что пользуется своим служебным положением для того, чтобы извлечь выгоду. Люди, которые участвуют в похоронном бизнесе, зачастую не понимают где коррупция, а где — нет, потому что для них бизнес делается только так и никак иначе. Это норма, а не хитрость. Это как использование понятия «неформальная экономика» — для государства теневая экономика является неформальной, а для большинства жителей России это норма.

То, что мы называем «рынком ритуальных услуг», построено таким образом, что они извлекают выгоду из доступа к инфраструктуре: кладбищу, моргу, перевозке тела. То есть инфраструктура — это ресурс, который контролируется определенными мелкими группами, — тут и чиновники, и частные игроки, и простые нанятые работники — абсолютный симбиоз. Как в средневековье — чтобы пройти по дороге, надо заплатить разбойнику. Здесь то же самое: есть люди, которые обладают властью и неким силовым ресурсом, — они захватывают непосредственно инфраструктуру и продают доступ к ней. Хочешь забрать тело из морга — заплати тем, кто держит морг; хочешь выкопать могилу — заплати тем, кто держит это кладбище и т.д.

– Есть стереотип, что ритуальным бизнесом занимаются преступные группировки, которые ведут свои дела как бандиты, а не как бизнесмены.

– В России никто не ведет себя как бизнесмен. «Рынок ритуальных услуг» — не исключение. В российских реалиях настолько сложно разделить, где власть, где криминал, где еще кто-то. Поэтому я их просто называю людьми с силовым ресурсом, которые контролируют похоронную инфраструктуру.

Хотя, конечно, в ритуалке людей с криминальным прошлым гораздо больше. Лицо провинциального ритуальщика сразу видно — он такой весь из себя «хозяин». Мы приезжали на аукцион по аренде земли рядом с кладбищем, одного из ритуальщиков спрашиваем, где доверенность на участие в аукционе, а он говорит: «Да это я хозяин, нах». У него там гайки какие-то висят на пальцах, сидит в татуировках весь. Мне кажется это немножко смешным. Ну да, они могут тебе в рожу дать, могут стрельнуть, машину сжечь. Но это не Саша Белый, понимаешь? Это то, в чем в принципе живет российская провинция, где все сидели и где принято решать все «по понятиям». Вот ты отсидел, вернулся к себе в область. Работы нет. Начинаешь шабашить. Выкопал могилу, помог отнести гроб. Никто тебя не спрашивает за твое прошлое. Это не воры в законе и не мафия. Никакой похоронной мафии нет. Она есть только в Москве, и называется она «департамент услуг» — это мафия, но это другой разговор.

– В похоронный бизнес приходят люди, изначально связанные с властью, или может прийти человек со стороны?

– Это люди, обязательно связанные с властью, и со стороны сюда не приходят. Это не работает так, что есть 10 млн рублей и ты захотел заниматься ритуалкой. Купил гробы-венки, снял офис и сидишь торгуешь. Приходят в бизнес как: работаешь копачем на кладбище, три-четыре года. Вникаешь в суть ремесла. Заводишь контакты.

Начинаешь трахать санитарку морга, заводишь кореша участкового — у тебя появились каналы сливов. Только после этого ты открываешь фирму.

– Сложно ли открыть фирму ритуальных услуг в России?

– Регистрируются ИП (индивидуальный предприниматель, юрлицо. — прим.ред.), и все. В регионах и без юрлица работают.Там система налогового обложения упрощенная — никто не понимает, что и как там облагается налогом. Что такое оказание ритуальных услуг? Пронос гроба? Ну окей. А продажа гроба? Это розница. А они все в одно мешают — продают гробы, а указывают как ритуальные услуги. Налоговая даже не придирается. Можно вообще сдавать нулевые отчеты. Никто же не знает, сколько ты реально похоронил — никакой системы учета и стастики в России нет. Все делается «вчерную».

– Да, но это же схемы в обход законов.

– В этом и вся проблема, что закона как такового в похоронной сфере нет. Есть федеральный закон о похоронном деле, 1996 года. Это пятистраничный документ, который не является сводом правил и установок. Этот документ сохраняет старую советскую практику: «Вы как-то там хоронились 70 лет в Советском союзе, вот как-то так дальше и занимайтесь этим делом». У него один главный принцип: вся деятельность в похоронной сфере делегируется органам местного самоуправления. Все субъекты федерации занимаются похоронами самостоятельно. Принимают нормативные правила, создают службы и так далее.

– Вообще нет каких-либо правил, вы хотите сказать?

– Есть свод инструкций и рекомендаций, но они необязательны к исполнению. Например, санитарные правила с 2011 года не регулируют глубину захоронения — можно захоронить на полметра. Нет ГОСТов по изготовлению гробов — изготовляй из чего хочешь. Нет и никакого учета статистики. Ни один государственный орган не знает, кто по факту забирает тело из морга и что с ним происходит дальше.

– Вы сказали, что этот бизнес ведут люди, которые всегда связаны с государством. А как это работает? Я знаю, в России нет частных кладбищ, все они государственные.

– Просто муниципалитет сдал кладбище в управление фирме, по концессионному соглашению. Есть, например, какая-то фирма в поселке. Она вместе с чиновниками начинает продавать места: «У нас есть старое кладбище. Мы можем вам там выделить место — бесплатно, что полагается по закону. Но у нас есть еще и нормальное кладбище, но там места платные». Понятное дело, что все готовы заплатить в зависимости от своих возможностей. По факту ритуальная фирма продает это новое поле под захоронения, а уже только затем его переводят под обычное муниципальное кладбище. Таким образом и легализуют.

– Кто продает места на кладбищах?

– Как правило, места продают либо чиновники, занимающиеся выделением, либо администрация кладбища — по факту, одни и те же люди. Мы проводили несколько экспериментов, пытаясь купить место. Сельское кладбище — 20-30 тыс. рублей — и бери место. Где-то муниципалитет «частными» кладбищами занимается, а где-то нет. В Тульской области всем этим заправляет конкретный депутат местной думы.

– Правильно ли я понимаю, что сначала делают кладбища, продают там места, а потом уже легализуют через кадастр?

– Новые кладбища, да. Просто выбирают поле и делают новые захоронения, а потом через 5–7 лет ставят его на кадастр. Ведь для того чтобы открыть некрополь, надо серьезно поработать — сделать генеральный план, провести коммуникации, инфраструктуру, дороги, землю выделить в итоге. Легче сначала трупы в землю накидать в поле, а потом уже что-то с этим делать.

Вот история с кадастром: девушка пришла на кладбище и увидела, что на месте, где похоронена ее мать, сломана ограда, а рядом похоронен другой человек. Пошла в администрацию, там ей сказали: «Мест нет, вот мы и выделили здесь». Девушка возражает: «Но у меня был огорожен кусок». В администрации говорят, что это не влечет никакого юридического статуса за собой, потому что кладбища в кадастре нет.

В общем, девушка разломала памятник и все вынесла . После этого в администрацию пришла уже другая женщина и сказала: «Вы че, *** (обнаглели. — прим. ред.)? Моей матери могилу разломали». В итоге они ломали друг другу все эти скамьи, лавочки и стулья несколько раз. Пошли в суд.

Суд пытался разобраться в этой абсолютно неформальной истории. Этого кладбища как юридического объекта вообще нет. На основе чего администрация выдает эти места — неизвестно. На основе чего суд должен принимать решение о том, кто здесь прав, — неизвестно. Показательна бесхозяйственность этого дела.

– Сколько кладбищ в России существует на такой полулегальной основе?

– По всей в России, я думаю, процентов девяносто. Никто не знает истинное количество кладбищ.

– Какие еще есть коррупционные схемы, где власть и бизнес слились в одно целое?

– Сначала легально аккумулируются за счет чего-то деньги. Потом их распиливают на тендеры, которые разыгрывает муниципалитет. Затем постоянно ремонтируют и переделывают кладбища. Отследить это все невозможно — есть определенное законодательство по поводу размеров этих тендеров. Если я не ошибаюсь, то на тендеры до 100 тыс. рублей электронные торги не проводятся. И они разбивают сумму в несколько миллионов на десятки тендеров от 60 до 90 тыс. рублей. Да, фирмы оказывают какие-то услуги, прокладывают какой-то водопровод, делают еще что-то. Но так отмывают деньги.

– Похоронами неопознанных трупов и умерших людей, оставшихся без родственников, занимается государство. На этом как-то распиливают деньги?

– Надо понимать, что все эти захоронения проводятся в «помойку». На городских кладбищах есть специальный участок для неопознанных тел. Трупы привозят в пакете и просто кидают в могилу. Но делают это не всегда добросовестно. Было копщикам не тяжело — вырыли могилу на два метра, западло — на метр. Если совсем тяжело копать — то тело просто закидывают землей. Потому что санитарных норм нет — никто не следит, кому какая разница. В Туле была история, что собаки жрали трупы на кладбище. Потому что фирма — как раз этого депутата — недобросовестно проводила захоронения.

Что касается денег — то за похороны неопознанного трупа в регионах ритуальщики получают от государства около тысячи рублей. Не очень большая прибыль, поэтому никто особо не стремится этим заниматься. Но иногда все это проходит не через тендеры, а на уровне договоренностей. «Вы этим занимаетесь, а мы за это закроем глаза на то, как вы ведете деятельность на кладбище», — говорят фирме ритуальных услуг.

– Можете назвать средний месячный доход ритуальной фирмы из региона?

– Допустим, есть очень крупная региональная фирма. В месяц проводит сто похорон. Средняя цена их похорон — 50–60 тыс. рублей. Получается, в месяц оборот пять миллионов рублей. Теперь начинается самое интересное. На поддержание всей неформальной инфраструктуры — оплату сливов и прочего может уходить львиная доля всего дохода. И в итоге остается меньше миллиона-полумиллиона рублей. Из них тоже уходят деньги на поддержание катафалков, какие то сопутствующие траты и прочие вещи. Многие агентства делают 10–20 похорон. Частные агенты 5–7 похорон в месяц.

Руководитель похоронного агентства занимается не бизнес процессами — повышением маржинальности, снижением издержек — а постоянно бегает и следит, чтобы вся эта система не сломалась и не дала нигде пробоину. Чтобы прошел слив, нормально отдали тело в морге, приехали копальщики.

Вот была, например, история. Регион не скажу. У медсестры погибла дочка — выпала из окна. И медсестра поехала головой — решила, что это ей наказание за сливы о трупах. И перестала сливать компании информацию. И эта фирма полторы недели выходила из этого кризиса, искала новых информантов, потому что заказов не было.

– Сливы от участковых, сливы из больницы, сливы из морга. Можно ли как-то в среднем посчитать, информацию о скольких умерших сливают ритуальным агентствам?

– Сливают всех. Если дома умираешь, тебя сливают — 99%, да еще и по нескольку раз. Менты, санитар скорой, водитель скорой. Ритуальщики сразу едут туда.

– И сколько стоит одно такое сообщение?

– В Москве — 10–20 тыс. рублей. В регионах—– меньше, 5–10 тыс. рублей.

– Если они столько платят, то с чего получают доход? Это ведь почти пятая часть стоимости похорон.

– Это и есть поддержание неформальной сети. Понимаешь, этот рынок всегда ограниченный. Умирает какое-то среднее количество людей. Рынок очень стабильный, у тебя высокая конкуренция. Ты приблизительно знаешь, что в этом месяце можешь два трупа получить, можешь пять получить, тебе надо бороться за них. Для того чтобы ты выживал, нужно, чтобы маржинальность всегда была очень высокая. Ты никогда не знаешь, когда получишь следующий труп. Поэтому тебе надо максимально крутить это дело. Например, гроб, который стоит в закупе 2–3 тысячи, может продаваться за 20–40 тысяч рублей.

– А кто покупает сливы? Только мелкие начинающие агентства. Крупные? Все?

– Абсолютно все.

– Значит, в каждой больнице и в каждом отделении полиции у ритуальщиков есть свои люди?

– Практически в каждом, да. В регионах почти все участковые сливают трупы — это доход. Не очень частый, но все равно. Вот у тебя участок, у тебя два-три человека умирает в месяц. Но не всегда платится именно за сам слив, а только за успешный. Бывает, что с человеком перестают работать, потому что он сливал информацию сразу нескольким агентствам.

– Вот приезжают два агента на один адрес, по разным сливам. Как они решают, чей труп?

– Как правило, они друг друга знают. Один приехал раньше: «Ну ладно, Васильич, ты раньше приехал, забирай». А если приезжают в один момент, то могут рожу друг другу бить. Могут отобрать тело. Ты его вынес — а они отобрали и в свою машину положили.

Я вел полевую этнографическую работу по диссертации в рамках гранта, который мне дает фонд поддержки социальных исследований «Хамовники». Ездил по регионам и наблюдал много комичных историй. Звонит мне женщина, говорит – приехал агент, требует 15 тысяч за перевозку тела. Через какое-то время долбятся в дверь, говорят «дай десятку». Потом через час опять, говорят — ладно, дай две тысячи — мы заберем. Не зря ж мы приезжали.

– А трупы перевозит не скорая, а агенты?

– Кое-где есть специальные службы, как в Обнинске. Ты приехал по сливу, но все равно тело не получишь, потому что по закону забирает эта служба. Где нет этой службы — можно вызвать муниципальную труповозку. Но ее можно ждать 10 часов, 15 часов. Нет бензина и прочее. А бывают и другие истории: бабушка какая-то умерла, месяц лежала разлагалась — никто ее не хотел забирать. Потом она начала протекать в квартиру этажом ниже. Так соседям пришлось скидываться деньгами, чтобы ее труп все-таки увезли.

– Есть ли в России какие-то крупные монополисты на рынке ритуальных услуг?

– Никаких крупных межрегиональных похоронных сетей в России нет. Очень сложно построить бизнес за рамками своего региона. Потому что ты сидишь только на своих сливах со своих моргов, например, в Новгородской области. Но попасть тебе в Тверскую область невозможно, потому что там уже есть другие ритуальщики, которые имеют свои ресурсы и каналы сливов. Ты просто не потянешь решение проблем в слишком большом количестве объектов.

– Но крупные игроки в каждом регионе все равно же есть?

– По-разному. Где-то рынок монополизирован. В Обнинске, например, сидит совершенно фантастическая агент из Москвы, которая импортирует туда московскую модель. Она быстро смекнула, что самое главное — завладеть трупами. После этого муниципалитет сделал предписание, что трупы должна забирать специальная служба. Создали государственно-частное партнерство с этой фирмой, разыграли тендер. Теперь все трупы достаются ей. И вот таким образом в Обнинске — монополия.

В Калуге, например, весь рынок поделен между пятью фирмами. Там есть один чувак, который в морге взял в аренду траурный зал и сидит не парится, продает услуги. В Туле — одна депутатская фирма. Есть еще несколько мелких, но они занимаются ерундой — венки продают. В Малом Ярославце — большой морг, там все зациклено на него. Морг прямо в зале продает гробы. В Орехове, Твери, Троицке — МУПы (муниципальные унитарные предприятия. — прим. ред.). Эти истории очень локальные, в зависимости от того, как власть заморочилась конкретным вопросом.

– Происходят какие-то войны за передел рынка?

– Да, но как они происходят — существуют различные мелкоуголовные разбирательства. Самое крутое — сжечь кому-то катафалк. Потому что катафалк — это главный рабочий инструмент похоронщика, единственное, во что он вкладывает деньги. И вот они друг другу регулярно жгут катафалки.

Рожи друг другу бьют, могут стрельнуть в ногу. Например, клиент хочет быть захоронен на этом кладбище. У него есть там место. Приходят из другой фирмы и говорят — это наше кладбище и там копаем только мы. Начинается бычка: мы будем копать — нет мы. Кто кого перебодает. Но все эти ситуации очень комичные. Разговоры в духе «ты кто, под кем ходишь, а я этого знаю».

– Вы рассказали сейчас о большом комплексе проблем. По сути — нет никаких правил, нет никакого учета. Почему, как вы считаете, государство не выстроит какую-то рабочую систему? С отчетностью, нормальным законом?

– Во-первых, потому что Советский Союз все развалил настолько основательно, что нужны большие средства, чтобы это восстановить. Десятилетиями инфраструктура никак не поддерживалась. Во-вторых, государство жадное — само сделать не может, а частному бизнесу отдавать не хочет.

Я не уверен, что регулирование приведет к какому-то положительному результату. С учетом того, что все привыкли получать прибыль с этого дела. Введут лицензирование, к примеру, можно сказать — о, клево, будут компании получать лицензию, и повысится качество. А может оказаться наоборот, что лицензия будет инструментом, чтобы убрать неугодных игроков с рынка и оставить только приближенных.

В России нельзя сделать частный морг, который бы нормально работал. Вот ты сделал частный морг, а пришел депутат, принял закон, и все тела теперь перевозятся в городской. И твой морг обанкротился, потому что этот депутат задумал перенаправить поток тел к себе.

Это вопрос такой — почему в России нет рынка? И ответ на него отвечает на вопрос, почему похороны такие убогие. Потому что везде все через жопу. Потому что нет рынка, нет рыночных отношений и нет справедливой конкуренции.

Михаил Шубин, Russiangate

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *