Положение дел в российском здравоохранении часто связывается со словом «оптимизация» в его негативном значении. Многие сразу вспоминают про закрытие сельских поликлиник, больниц и ФАПов (фельдшерско-акушерских пунктов), прошедшее в «нулевых» годах. При этом создается впечатление, что речь идет о современной повсеместной практике. На деле это не так. Сегодня в российской медицине происходят масштабные преобразования совсем иного рода. Давайте в них разберемся.

«Оптимизация» не всегда значит «улучшение»

В советское время необходимость медицинских учреждений в населенном пункте определялась количеством жителей в нем. По последним советским нормам ФАПы должны были работать в тех населенных пунктах, где проживает более 300 человек. При этом весь XX век шел активный процесс переселения людей в города, отчего количество сел быстро сокращалось. Об этом говорят переписи населения. Так, в течение двух последних, наиболее экономически благополучных, советских десятилетий, т.е. между переписями 1970 и 1989 годов, количество сельских населенных пунктов в РСФСР уменьшилось почти на треть: с 216,8 до 153 тысяч (-29,4%).

Начиная с 90-х годов сокращение количества сельских жителей и числа сел замедлилось, но по-прежнему оставалось значительным. По данным переписи 2010 года, из 153,1 тыс. сельских населенных пунктов в РФ только в 50,9 тыс. проживало более 100 человек (это на 9,1 тыс. меньше, чем в 1989 году), а 19,4 тыс. сел (12,7% от их общего числа) – вообще не имели населения. При этом по старым советским нормам в тех селах, где жителей оставалось менее 300 человек, должны были быть закрыты ФАПы и другие лечебные учреждения.

В результате в ходе «оптимизации», прошедшей в нулевые годы и опиравшейся по сути на советские нормативы, в сельских населенных пунктах было закрыто около 15 тысяч амбулаторий и ФАПов. Процесс в целом оправданный, но проводить его должны были не «эффективные менеджеры», как это случилось во многих регионах, а профессионалы-медики, с аккуратностью и пониманием дела. В результате часто оказывалось, что после закрытия ФАПа оставшимся в селе жителям до ближайшего лечебного учреждения нужно было добираться по полдня. Какая уж тут экстренная помощь или тем более профилактика.

В дело пришлось вмешаться федеральному Минздраву. А вмешаться в ситуацию на местах федеральный Минздрав может только изменяя правила и контролируя их выполнение. Что он и сделал. В 2012 году впервые с советского времени были приняты новые нормативы размещения лечебных учреждений, которые учитывали не только количество жителей в малом населенном пункте, как это было ранее, но и расстояние до ближайшего ФАПа/поликлиники. Так, например, ФАП по новым нормативам должен работать не только в каждом населенном пункте с численностью жителей от 300 до 1 тыс. человек, но и в населенном пункте с численностью жителей от 100 до 300 человек, если до ближайшего медучреждения более 6 километров. Для более крупных сел предусмотрены врачебные амбулатории и центры (кабинеты) общей врачебной практики, для сел меньших размеров – мобильные бригады врачей и система «ответственных домохозяйств».

Несколько лет назад Программой государственных гарантий были определены предельные сроки ожидания медицинской помощи. Так, например, максимальное время доезда скорой помощи по экстренным вызовам установлено в 20 минут. Также были введены и соответствующие правила размещения медицинских организаций с учетом транспортной или шаговой доступности. Согласно этим правилам, например, место расположения станции или больницы скорой помощи устанавливается в 20-минутной транспортной доступности «с учетом численности и плотности населения, особенностей застройки, состояния транспортных магистралей, интенсивности автотранспортного движения, протяженности населенного пункта».

Чтобы учитывать все эти условия и контролировать выполнение правил по всей стране в Минздраве была создана специальная геоинформационная система, содержащая информацию по всем населенным пунктам и медицинским организациям. С ее помощью для восполнения пробелов в сельской медицине были разработаны специальные региональные «дорожные карты», реализация которых уже подходит к концу. Осталось запустить около 400 объектов. Строительство сети первичной медицины на селе по новым правилам будет полностью завершено в текущем году.

Но речь при этом идет не просто о восстановлении утраченного. Речь идет о создании новой системы здравоохранения, основанной на новых принципах, которые диктуются требованиями современной медицины. Среди них, например, – специализация медицинской помощи и приоритет профилактики.

Волны новой медицины

Современную медицину от той, что была еще пару десятков лет назад, отличает качественный прогресс методов диагностики и лечения. Сейчас врачи могут спасать пациентов в таких ситуациях, в которых еще недавно были бессильны. Но современные методы лечения – это как минимум современное высокотехнологичное оборудование и врачи с современным уровнем знаний, умений и профессионального кругозора. А еще это – тесная координация диагностики и лечения, информационное обеспечение и возможность онлайн консультирования с коллегами и продвинутая логистика, обеспечивающая своевременность медицинской помощи.

В итоге передовая современная медицина становится возможной только в условиях специализированных центров, дорогостоящих и требующих системного обеспечения. Такие центры не могут располагаться в шаговой доступности, как обычные поликлиники. Но они не могут и концентрироваться только в столице и крупнейших городах. Сеть специализированных центров должна накрывать всю страну, а ее плотность определяется, прежде всего, срочностью медицинской помощи, которую центры оказывают.

Первые национальные сети современных специализированных медицинских центров начали создаваться в нашей стране в 2008 году. Это были сосудистые центры с отделениями кардиологии и мозгового кровообращения, а также травмоцентры. Сосудистых центров сейчас насчитывается около 600, они находятся в транспортной доступности не более одного часа от населения приписанных к ним территорий. Того самого «золотого часа», когда помощь при сосудистых катастрофах – инфарктах и инсультах – наиболее эффективна. Чтобы гарантированно успевать в этот час, потребовалась и геоинформационная система, и возможности системы ГЛОНАСС, и создание по всей стране региональных диспетчерских центров скорой помощи, которые во многих регионах уже действуют, а в остальных будут запущены к 2021 году.

Сеть сосудистых центров со всей очевидностью показала преимущество современной медицины. Если в терапевтических отделениях сельских и районных больниц больничная летальность пациентов, перенесших инсульт, доходила до 90%, то в сосудистых центрах она сократилась до 10–20%. Всего по стране смертность от инсультов уменьшилась более чем вдвое, а от травм, полученных при ДТП, – на 20%.

За сосудистыми и травмоцентрами последовало развитие сектора родовспоможения и формирование сети перинатальных центров, представленных в каждом регионе и берущих на себя самые сложные случаи. Результатом стало резкое падение уровня материнской и младенческой смертности.

Реализация нацпроекта «Здравоохранение» приведет в ближайшие годы к появлению многоуровневой национальной сети онкологических центров.

Другим важным трендом в медицинской практике стало усиление внимания профилактике и ранней диагностике заболеваний. Выяснилось, что вклад этих мер для сохранения здоровья и продления жизни человека как минимум не уступает вкладу самых современных методов лечения. Старая истина, что болезнь легче предупредить, превратилась в обязательное требование. Первичный уровень медицины, в том числе – сельская медицина, снова стал одним из самых важных, только теперь задач у него прибавилось.

Поэтому национальный проект «Здравоохранение» предусматривает обновление и модернизацию в течение следующего года 1200 объектов сельской медицины. Кроме того, за два ближайших года будет централизовано закуплено около 1300 мобильных диагностических комплексов. С их помощью во всех населенных пунктах с числом жителей менее 100 можно будет проводить профилактические обследования не реже двух раз в год.

Вместе с тем формирование в России многоуровневой системы оказания медицинской помощи означает, что медицинские учреждения, находящиеся в шаговой доступности к пациенту – районные и сельские больницы – будут постепенно лишаться своих функций по лечению сложных заболеваний. По мере создания специализированных центров соответствующие отделения районных больниц будут сокращаться и переориентироваться на профилактику, диагностику, реабилитацию и лечение несложных случаев. Больницы с «круглосуточными койками» будут уступать свое место амбулаториям и дневным стационарам. И этот процесс не имеет никакого отношения к «оптимизации». Так выглядит приход в страну современной медицины.

Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков назвал российскую систему здравоохранения неспособной к самообновлению и самостоятельному поддержанию необходимого уровня своей деятельности.

Поскольку за 10 лет медицина в стране не достигла должных результатов, то, вероятно, система была не так отлажена, отметил он. Проблема, по его словам, заключается не только в материальном обеспечении. Чтобы врачи пользовались современным оборудованием, которое закупили, их нужно еще подготовить. Трудность еще состоит в том, что медики не хотят ехать работать в сельскую местность или в отдаленные регионы.

При этом Песков отметил, что до 2008 года по итогам нацпроекта был совершен прорыв в медицине, начальном звене.

Ранее заместитель председателя правительства РФ Татьяна Голикова, курирующая в правительстве социальный блок, заявила в интервью программе «Москва. Кремль. Путин» на телеканале «Россия 1», что оптимизация здравоохранения была проведена неудачно.
«Во многих регионах оптимизация была проведена неудачно, прямо скажем», — заявила она.

Проблемы медицины в России обсуждались на заседании Госсовета, которое в четверг провёл в Калининградской области президент России Владимир Путин, при этом основные вопросы касались обеспечения доступности для граждан первичного звена здравоохранения и качества оказания услуг.

В частности, говорилось о том, что инфраструктура поликлиник и больниц сильно устарела. «Системно инфраструктуру никто не трогал с конца 50-х годов», — подчеркнула в той же телепрограмме глава Минздрава Вероника Скворцова. А первый зампред правительства РФ Антон Силуанов заявил, что эти учреждения находятся в ужасном состоянии.

«Тема не решалась годами. Модернизация поликлиник, районных больниц, которые в плохом, если не сказать, в ужасном состоянии», — посетовал он.

РБК напоминает, что реформа здравоохранения началась в 2010 году, когда был принят закон об обязательном медицинском страховании, и заключалась она в оптимизации расходов за счет закрытия неэффективных больниц и расширения использования высокотехнологичных медучреждений. Аналогичные меры начали принимать еще в 2003—2005 годах.
Как подсчитали в 2017 году эксперты Центра экономических и политических реформ (ЦЭПР) на основании данных Росстата, в результате оптимизации, в период с 2000 по 2015 год количество больниц в России уменьшилось в два раза — с 10,7 тыс. до 5,4 тыс, количество поликлиник — на 12,7% — до 18,6 тыс. учреждений. Специалисты тогда отмечали, что в случае сохранения таких темпов закрытия больниц (примерно 353 ежегодно) к 2021−2022 годам количество медучреждений в стране достигнет трех тысяч, то есть уровня Российской империи в 1913 году.

В августе 2019 года на совещании, посвященном модернизации первичного звена здравоохранения, с участием президента, министр здравоохранения России Вероника Скворцова сообщила о дефиците врачей и медицинского персонала. Она также рассказала, что в четырех регионах медики получают менее 30 процентов от средней зарплаты по области. Владимир Путин тогда потребовал проанализировать ситуацию и принять меры по укреплению первичного звена здравоохранения.

Он также поручил кабмину подготовить предложения по модернизации фельдшерско-акушерских пунктов, районных поликлиник и больниц в стране. Эта работа входит в нацпроект «Здравоохранение», рассчитанный до 2024 года, целью которого является снижение смертности населения трудоспособного возраста и переход на качественно новый уровень оказания медпомощи населению.

В начале октября стало известно, что глава государства назначил на конец месяца заседание Государственного совета, посвященное здравоохранению.

«Мы продолжим обсуждение этих тем и с руководителями регионов, в том числе и на специально организованном в конце октября этого года заседании Госсовета», — заявил он на совещании по модернизации первичного звена здравоохранения.

Кроме того, президент напомнил о своем поручении по подготовке предложений о модернизации первичного звена здравоохранения.

«Речь идет о ФАПах, поликлиниках районных, районных и межрайонных больницах и подобного рода учреждениях, то есть о таких учреждениях, куда люди приходят чаще всего, больше всего, с чем сталкиваются практически чуть ли не каждый день своей жизни», — подчеркнул Путин.

Как теперь понимать эти признания Голиковой, Скворцовой и Силуанова? Признание в профнепригодности? Пора писать заявления по собственному желанию?

— Именно так и понимать, правда, с некоторыми нюансами, — считает главный редактор ФОРУМ. мск Анатолий Баранов.

— Голикова — финансист, в отличие от Силуанова, очень хороший. Зачем ей поручили медицину, в которой она понимает не больше, чем бухгалтер поликлиники в аденоме простаты? Скворцова реально крупное светило в медицине, но только в области неврологии — плюс опыт работы в министерстве эпохи развала. Она не знает первичного звена, профессорская дочь работала только в первоклассных клиниках. Да ей как министру провинциальная медицина и не подчиняется, в каждом субъекте Федерации свой минздрав, и ведает им губернатор, а не федеральный министр. То есть с самого начала поручили не то, не тем и неизвестно что. А теперь спрашивают с тех, кому следовала с самого начала отказаться от этой авантюры с реформой здравоохранения.

«СП»: — Почему оптимизация провалена? И имела ли она вообще шансы на успех?

— А что это за зверь такой — оптимизация? Давайте называть вещи своими именами — это сокращение, и кадров, и целых звеньев в сети здравоохранения. Значит, на оставшиеся увеличивается нагрузка, уменьшается доступность медицины. Какой результат может получиться от этого?

«СП»: — Голикова говорит о «некоторых регионах»? О некоторых ли? Или повсеместно?

— У нас вся страна состоит из «некоторых регионов». Пусть назовет тогда, где стало ощутимо лучше? У вас, допустим, неприлично высокие показатели смертности, заболеваемости и так далее. Вы берете, и проводите сокращение. И на что вам рассчитывать? Что все начнут выздоравливать, как мухи?

«СП»: — По словам Скворцовой, «системно инфраструктуру никто не трогал с конца 50-х годов». Даже в советское время? Почему?

— Потому что при первом наркоме здравоохранения Семашко, кстати, племяннике Плеханова, была создана лучшая в мире система здравоохранения и достигнуты поразительные результаты в области общественного здоровья. Зачем же менять такую прекрасную систему? К сожалению, в период Холодной войны и гонки вооружений была резко сокращена доля ассигнований на здравоохранение в валовом национальном продукте. Это несколько ухудшило результаты, но сама система ни при чем, более того, она была рассчитана именно на бедную страну с небогатым населением и испытание финансовым недообеспечением выдержала. Потом ассигнования на медицину, с гибелью СССР, еще сильней сократились, и показатели общественного здоровья пошли вниз. Но умно ли лечить истощение — голоданием? Дали бы денег существующей системе, и она бы заработала на полную силу. Чего ломать-то?

«СП»: — Песков вот говорит, что российская система здравоохранения неспособна к самообновлению и самостоятельному поддержанию необходимого уровня своей деятельности. Можно ли с этим согласиться?

— Песков говорит какую-то полную чушь. Не может в развитом современном государстве медицина находиться на самообеспечении, и ждать от нее этого — преступно. Несет какую-то околесицу, ей богу! Это где врачи не умеют пользоваться современным оборудованием — в деревне, на сельском фельдшерско-акушерском пункте современное оборудование? Они закупают оборудование без учета потребностей и возможностей больниц, а потом винят в этом «неквалифицированных» врачей. А о том, что квалифицированным врачам в ходе «оптимизации» предлагают должности уборщиц и гардеробщиков — почему-то не говорят. Хотя я не знаю ни одного врача, который не умел бы обращаться со шваброй или вешалкой. И потом — везде и всегда к новому оборудованию прилагаются курсы повышения квалификации. В чем проблема? В том, что Песков вообще не понимает, о чем говорит?

«СП»: — По словам специалистов, к 2021−2022 годам количество медучреждений в стране достигнет трех тысяч, то есть уровня Российской империи в 1913 году. Согласны с этим? Чем это грозит стране?

— Как чем? Ростом смертности, дальнейшим падением продолжительности жизни — ну, как в Российской империи, где каждый второй ребенок не доживал до года, а средняя продолжительность жизни не достигала и 40 лет.

«СП»: — На последнем совещании президент потребовал от кабмина проанализировать ситуацию и принять меры по укреплению первичного звена здравоохранения, а также подготовить предложения по модернизации фельдшерско-акушерских пунктов, районных поликлиник и больниц в стране. И что? Что-то будет сделано?

— Он бы для начала потребовал отчета об уничтоженных за последние три-четыре года объектов этого первичного звена. Там же, как Мамай прошел! Фельдшерско-акушерские пункты уже практически все ликвидированы, их не модернизировать нужно, а создавать первичные звенья врачебной, а не доврачебной помощи. Районные поликлиники — это хорошо, но у нас страна большая, иной раз до района ехать десятки, а то и сотни километров. Надо вводить первичное врачебное звено для отдаленных районов. И очень бы хорошо восстановить сеть уничтоженных участковых больниц — по той же причине. И направлять туда молодых специалистов по распределению, это лучшая школа для врача.

Оптимизация здравоохранения в России: обсуждаем результаты

Последствия оптимизации сферы здравоохранения стали особенно заметны в период пандемии. Уже сейчас в некоторых населенных пунктах не хватает ресурсов для борьбы с COVID-19. При этом об оказании плановой, а также экстренной медпомощи по поводу других заболеваний нет и речи. Разберемся подробнее, с чем столкнулись медики и пациенты, что говорят эксперты. Оценим потенциальный предел прочности сферы здравоохранения, чтобы понять, чем закончится вспышка нового коронавируса.

Реальная ситуация в сфере здравоохранения после реформы

Еще в начале пандемии Президент РФ отметил, что нужно сказать спасибо медикам, ведь именно они находятся на передовой в борьбе с коронавирусом. Речь Путина восприняли с сарказмом не только врачи и младший медперсонал, но и рядовые граждане, которые уже на тот момент не могли добиться оказания плановой помощи. К слову, ситуация в регионах накаляется с каждым днем, при этом обнажаются теневые стороны злополучной оптимизации. Но обо всем по порядку.

Последствия сокращения медицинских работников и объединения ставок

Главный экономист ВЭБ.РФ Андрей Клепач на форуме «Следующие 20 лет» заметил, что власти не усвоили урок пандемии свиного гриппа. По его мнению, не нужно было сокращать младший и средний медперсонал, переводить санитарок в уборщиц, а ставки врачей объединять ради выполнения майских указов 2018 года. Однако представители Минздрава то ли не стали прогнозировать отдаленные результаты реформы, то ли закрыли глаза на возможные последствия, чтобы выполнить указания Президента.

Справка: по данным Росстата количество младших медработников в период с 2013 по 2019 г. сократилось в 2,6 раза, среднего персонала на 9,3%, врачей на 2%. При этом инфекционистов стало на 10% меньше по сравнению с 2011 г.

Как менялась численность врачей-эпидемиологов

Источники: Росстат, Минздрав

Острый дефицит кадров Владимир Путин призвал решать за счет привлечения к работе профессоров, преподавателей, ординаторов и студентов. Казалось бы, гениальное решение, но далеко не все готовы работать с ковидными больными ни за какие деньги. Врачей, медсестер, а уж тем более санитарок остро не хватает.

Важная информация! Средний, высший персонал с непрофильным образованием и медики, не работающие по специальности более 5 лет, вправе пройти курсы переподготовки и помочь коллегам в борьбе пандемией!

Выбрать курс и рассчитать его стоимость

Одна смелая медсестра выложила фотографию и написала сопутствующий пост в своем блоге в инстаграм: «Сдохни или умри — так можно описать наши смены сейчас. Мы все в «грязной зоне» работаем в следующем обмундировании: хирургическая пижама, сверху защитный костюм, очки, респиратор, две пары перчаток, резиновая обувь, бахилы. В «грязной зоне» нельзя снимать ничего, а это значит, нельзя: пить, есть, сходить в туалет, а в какой-то момент становится почти невозможно дышать. Утром после суток напряженной работы в респираторе я уже рыдала от бессилия».

Ее слова подтвердили и высказывания фельдшера скорой помощи Санкт-Петербурга: «У нас огромная нагрузка была и без того. А сейчас еще эти пациенты добавились, очень тяжко. Средний рабочий день — более 12 часов. Никаких компенсаций нет. У фельдшеров без категории средняя зарплата на 1,5 ставки будет около 60 000 руб. За такую пахоту сейчас то, что мы получаем, — это просто копейки».

Ранее за столь резкие высказывания можно было оказаться на «ковре» у главврача, но в период пандемии привлекать медперсонал за правду никто не решается. Президент обещал доплаты, чтобы мотивировать работать, но в ряде регионов они только были анонсированы.

Справка: в социальных сетях разгораются жаркие дискуссии о том, что за повышенную нагрузку медики получат существенные бонусы. Только вот региональные врачи, медсестры, санитарки говорят, что это их не коснулось. То ли выплатят обещанные деньги, то ли нет…

Справиться с проблемой нехватки медработников можно одним указом Президента, ведь многие ранее сокращенные специалисты готовы вернуться к выполнению должностных обязанностей и даже пройти обучение. Правда, не все из них желают работать с больными коронавирусом. Но тут все упирается в то, что им фактически негде работать — поликлиники и стационары закрыты, а вот больных хоть отбавляй.

Профессиональная переподготовка врачей в 2020 году

Чем аукнулось перепрофилирование и закрытие больниц

Некоторые больницы перепрофилировали под склады и прочие помещения, небольшие поликлинические комплексы и вовсе закрыли, потому что в них некому стало работать после оптимизации численности медработников. Глава профсоюза фельдшеров Дмитрий Беляков недоумевает, зачем было избавляться от корпусов, если они могли потребоваться в случае ЧП.

Как менялось число инфекционных коек

Источники: Росстат, Минздрав

В столице ситуацию с нехваткой койко-мест в результате исполнения майских указов решили — в считанные часы оборудовали Коммунарку и начали строительство еще одной модернизированной больницы в Новой Москве. В регионах приходится выкручиваться. За счет перепрофилирования корпусов и клиник в ковидные госпитали нет ресурсов на оказание помощи пациентам с другими заболевания. Страдают опять же рядовые граждане, с которыми некому и негде работать.

Что изменилось в жизни и работе медиков в период пандемии коронавируса

Как изменились условия труда в 2020 году после увеличения финансирования

На 2020 год Президент поручил выделить больше средств на финансирование больниц. Тогда никто даже не мог предположить, что начнется пандемия. Поток инфицированных пациентов привел к тому, что во многих регионах уже сейчас нет денег на обеспечение больниц и медперсонала всем необходимым.

Дополнительные средства не спасли ситуацию. Главврачи не знают, где купить защитные костюмы, респираторы, маски и даже перчатки. Многие предприятия перешли на их выпуск, но средств все равно на всех не хватает. Медики даже и не мечтают о защитной экипировке, которая была на Владимире Путине в момент общения с пациентами в Коммунарке, они просто хотят, чтобы им выдавали хотя бы базовые наборы для обхода пациентов.

На Владимире Путине защитный костюм, респиратор и полнолицевая маска. Так должны быть одеты все медики, которые работают с ковидными пациентами.

Источник: Пресс-служба президента России

Тем времени сотни врачей, медсестер и санитарок отказываются так работать. Например, заведующий отделением реанимации больницы № 5 (РТП) города Барнаула Евгений Коростелев сказал: «Мы не пойдем никого спасать, пока нас не оденут. Вот в этом костюме и в одноразовых масках мы туда не пойдем. Вначале обеспечьте нас защитой. Нам там всем лечь, что ли, медсестрам и врачам?».

Особенно отважные продолжают работать и даже самостоятельно изготавливать себе маски из обычной марли. Главврачи аргументируют это тем, что нет денег на их покупку. К слову, шить маски предлагают не только региональным медикам, но и персоналу 9-го корпуса Минобороны. Так что космические условия только в московской Коммунарке, остальным приходится выкручиваться своими силами.

Фактическая «экипировка» медиков Покровской больницы в Санкт-Петербурге. В этом заходить к больным коронавирусом нельзя, но нужно…

Источник: Фонтанка.ру

В конце того года медики думали, что может быть условия труда изменятся в лучшую сторону, так как было выделено больше средств. Но, увы, теперь им приходится рисковать собой. Тем, кому выдают защитные костюмы, стараются их экономить. Они меньше пьют и надевают памперсы, чтобы лишний раз не переодеваться.

Биологические факторы на рабочих местах медицинского персонала: как правильно оценить

С какими проблемами столкнулись медики в этом году

Россия закупает большую часть лекарственных препаратов или их компонентов за границей. Собственно, как и медицинскую технику. В пик пандемии страны мира не готовы продавать жизненно важные средства, а настроить собственное производство за считанные недели нереально. В итоге медики не знают, как и чем лечить больных.

Главный экономист ВЭБ.РФ Андрей Клепач обозначил в одном из интервью долю импорта лекарств на российском рынке — она составляет порядка 80%. Сейчас нет достаточного количества препаратов, аппаратов ИВЛ, а в некоторых больницах даже тепловизоров. В итоге медики из небольших региональных больниц идут к пациентам в обычных одноразовых масках и халатах с ртутными градусниками в руках. Многие из них говорят, что это их работа, поэтому они не боятся заболеть.

В принципе, проблема связана даже не столько с оптимизацией, которая, кстати, еще не закончилась, а в целом с развалом в стране многих производств.

Государству выгоднее вкладывать деньги в другие сферы, чем в научные и технические разработки, при этом покупать готовые товары из того же Китая. На фоне пандемии запустили выпуск некоторых препаратов, аппаратов ИВЛ, тепловизоров, но их однозначно не хватит на все больницы.

Контроль качества медицинской помощи: кто проверяет работу врачей

Выдержит ли система здравоохранения испытания на прочность

Система здравоохранения не была готова к появлению нового коронавируса — она не всегда справлялась даже с банальным сезонным гриппом. Осложнения в виде сильной пневмонии и фиброза требуют подключения аппаратов ИВЛ, которых, как уверяет Минздрав, в стране больше 47 000 единиц. Только вот врачи говорят, что в больницах большая часть из них давно не работает, а на ремонт нет денег.

К сожалению, 2020 год не стал для сферы здравоохранения отправной точкой в светлое будущее. Он обнажил реальные проблемы, с которыми приходится бороться не чиновникам, а рядовым медикам. Если пандемия не утихнет, в скором времени придется выбирать, кого спасать. Не исключено, что врачам дадут такие же указания, какие были в Испании. Это значит только одно, если будет поступать много больных, им придется отказывать в помощи тем, у кого меньше шансов.

Доцент МГУ Михаил Тамм считает, что если в России заразятся коронавирусом порядка 1 000 000 человек, это будет серьезное испытание для системы. Вирусолог из Института биологии гена РАН Анатолий Альтштейн более оптимистичен в своих прогнозах. Он уверен, что в жаркую погоду число заболевших пойдет на спад, а COVID-19 станет менее опасным для человека уже к осени.

Коронавирус: «Спасибо» Путину за оптимизацию здравоохранения

Россия не успела догнать в сокращении коек в стационарах до стандартов Италии и Испании, и это позволяет смягчить удар

Нынешняя ситуация вокруг пандемии в России — расплата за «оптимизацию» здравоохранения и майские указы Владимира Путина. Такое мнение высказал экс-министр экономики Андрей Нечаев.

«Один из майских 2012 года указов президента предписывал рост средней зарплаты в здравоохранении на 200% к 2018 г. Ради его выполнения Минздрав и региональные власти сократили численность врачей, а особенно — среднего и младшего медперсонала. Оставшимся расширяли фронт работ и переводили на несколько ставок. Это позволяло показать на бумаге большие зарплаты.

В результате, по данным Росстата, с 2013 по 2019 год число младших медработников сократилось в 2,6 раза — до 265 тысяч человек, среднего персонала — на 9,3% — до 1,314 млн, врачей — на 2% — до 704 тысяч человек. Из врачей в первую очередь сокращали специалистов «узкого профиля». Так, инфекционистов по сравнению с 2011 годом стало меньше на 10% — сейчас в России их всего около 7 тысяч.

Со времен СССР в 2,4 раза сократилось число коек инфекционного профиля — со 140 тысяч в 1990 году до 59 тысяч к 2019″, — написал Нечаев в своем Facebook.

По его словам, уже на старте эпидемии это привело к дефициту медиков и нечеловеческим условиям их работы. «Добавьте к этому дефицит лекарств, средств защиты и оборудования. Так, аппаратов ИВЛ в стране всего 47 тысяч и состояние их неизвестно. Полноценное собственное производство отсутствует, а импорт почти недоступен, т.к. в мире они требуется сейчас всем. А представители власти нам наперебой рассказывают об успешной борьбе с коронавирусом, героизме врачей и необходимости их поддержки», — отметил экс-министр.

Напомним: единой реформы здравоохранения не существует. Изменения в этой сфере идут с 2000 года — с начала правления Владимира Путина. Их главным результатом стало массовое сокращение медицинских учреждений.

По оценке Центра экономических и политических реформ, с конца 2000 года по конец 2016-го количество больниц сократилось вдвое — с 10 тысяч 700 до 5 тысяч 400, число больничных коек — с 1 миллиона 671 тысяч до 1 миллиона 197 тысяч, количество поликлиник — с 21 тысячи 300 до 19 тысяч 100, количество станций скорой помощи — с 3 тысяч 172 до 2 тысяч 458.

При этом количество обращений в медучреждения не только не сократилось, но даже выросло. Например, число посещений поликлиник за 16 лет возросло с 3,5 миллиона до 3,9 миллиона в год, а в расчете на 10 тысяч человек — с 243 до 266. Выросла и заболеваемость — со 106 тысяч в 2000 году до 115 тысяч в 2016 году (зарегистрировано больных с диагнозом, установленным впервые в жизни).

В результате реформ закрылось множество больниц в сельской глубинке. Проверка Счетной палаты в 2015 году выявила, что в 17 тысяч населенных пунктах в стране вообще нет медицинской инфраструктуры. Из них 11 тысяч расположены в 20 км от ближайшего врача, причем 35% из них не были охвачены общественным транспортом.

Это значит, заболей кто-то коронавирусом в этих населенных пунктах, лечить его будет некому. Так что не исключены риски инфицирования целых деревень.

Данные свидетельствуют, что потери от COVID-19, в основном, коснутся граждан старше 55 лет, особенно тех, кто имеет хронические заболевания. Таких в России немало. По некоторым оценкам, у нас одних только больных диабетом второго типа насчитывается около 38 млн. человек.

Способна ли система здравоохранения, в ее нынешнем виде, противостоять пандемии? В том числе в Москве, где тоже провели оптимизацию в том числе по инфекционным больницам, сократив их количество, а также врачей, медсестер, которых катастрофически не хватает.

— В 2014-м я был в числе организаторов митингов медиков в Москве против реструктуризации столичного здравоохранения, — отмечает председатель правления Московского городского научного общества терапевтов д.м.н., профессор Павел Воробьев. — Напомню, московская реформа предусматривала увольнение 30% врачей и медперсонала, а также закрытие 28 медучреждений, в том числе 18 больниц. Медики тогда не очень поддерживали эти митинги — им казалось, что их минует чаша сия.

Вопрос тут сложный. То, что систему здравоохранения надо менять — и структурно, и функционально — вполне очевидно. Но делать это нужно разумно, а не так, как приходит в головы чиновникам.

Точно так же решать, как бороться с COVID-19, нужно не чиновникам, а врачам. Но сегодня решения принимают именно чиновники. В результате мы видим, например, очереди из скорых — совершенно бессмысленные — которые стоят по многу часов возле приемных покоев больниц.

На фото: очередь машин скорой помощи с пациентами к приемному отделению на территорию Федерального клинического центра высоких медицинских технологий ФМБА (Клинической больницы №119) в Химках, Московская область (Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС)

Та же реструктуризация коечного фонда необходима. Но здесь нужно открывать крупные полнофункциональные межрайонные больницы на 1000−1500 коек — взамен микроскопических, неработающих районных больничек.

Правда, к COVID-19 это не имеет прямого отношения.

«СП»: — Оптимизация здравоохранения осложняет борьбу с пандемией?

— Осложняет ее то, что у нас вообще уничтожили врачебное сословие, плюс уничтожили медсестринскую прослойку, которая во всем мире играет главенствующую роль. У нас также полностью исчезли санитарки в больницах. Их просто нет — не то, что их сократили в два раза, — нет вообще.
Конечно, все эти бездумные сокращения ни к чему хорошему не приводят.

«СП»: — Если бы система здравоохранения была на уровне, к примеру, 1990 года, и возникла бы эпидемия коронавируса. Результат борьбы был бы другим?

— Думаю, результат был бы таким же. Я пока не вижу никакой особой проблемы с коронавирусом. Когда мы говорим про несколько тысяч заболевших, и сотне умерших на 145-миллионную страну — это просто несерьезно. Напомню, за текущий эпидемический сезон мы перенесли несколько волн гриппа, когда переболели миллионы людей, и тысячи умерли.

«СП»: — Зачем же тогда столичный мэр Сергей Собянин вводит в Москве пропускной режим?

— Для чего — этого никто не знает. Я считаю, власти апробируют систему распознавания лиц по камерам, другие системы контроля. С точки зрения медика-профессионала, пропускной режим в плане борьбы с пандемией ничего не дает.

— В майских указах Путина от 2012 года говорилось, что зарплата врачей должна вырасти до 200% средней по региону, а зарплата младшего персонала — до 100%, — уточняет сопредседатель Межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие» Андрей Коновал. — В указах также говорилось, что это необходимо для сохранения кадрового потенциала отрасли.

Во исполнение президентских указов в конце 2012 года было принято распоряжение правительства РФ, которое прописало порядок их реализации. Что принципиально — была обозначена методика, с помощью которой оценивается выполнение показателей. Так вот по этой методике предполагалось, что в расчет берется не зарплата на ставку, а зарплата на физическое лицо.

Благодаря этому в статистику «роста» зарплат медиков попадали все переработки, все доплаты — любая работа сверх ставки. Реальные зарплаты на одну ставку оставались низкими, либо повышались незначительно. И люди, чтобы свести концы с концами, брали работу по совместительству.

Параллельно шло сокращение штатов, чтобы высвободить деньги. Повышение зарплат медикам не было профинансировано из бюджета, и деньги брались внутри отрасли.

«СП»: — То есть, с помощью пресловутой оптимизации?

— Да — за счет сокращения коечного фонда, структурных подразделений, закрытия «нерентабельных» больниц не только в сельской местности, но и в городах.

И надо понимать: повышение зарплат работника было не единственной задачей оптимизации. Главной целью мероприятий, я считаю, было сохранение на низком уровне расходов бюджета на здравоохранение.

Отчасти это диктовалось интересами коммерциализации отрасли — эти моменты лоббировали, в том числе, частные страховые компании, которых превратили в посредников между государственными деньгами из Фонда обязательного медицинского страхования, и собственно государственными учреждениями здравоохранения. Кроме того, у нас появился крупный медицинский бизнес, который стремился к устранению конкурентов, и получению доступа к государственным деньгам.

В итоге в государственных медучреждениях сокращались специалисты, сокращались штаты, а оставшиеся врачи получали возросшую нагрузку. Скажем, участковые врачи начали работать с полуторной-двойной нагрузкой, поскольку вели прием населения не только со своего участка. Либо сами участки увеличивались — при норме 1700 человек, прикрепленных к одному участковому терапевту, теперь участок мог составлять 2000−2500 человек.

То же можно сказать о скорой. Сегодня скорая помощь — одна из служб, которая находится на передовой в условиях пандемии. Но еще до коронавируса скорая работала на пределе своих возможностей, прежде всего, в силу огромного кадрового дефицита.

На скорой, стремясь сэкономить деньги, практически повсеместно искусственно занижают численность штатного расписания, по сравнению с федеральным нормативом: 1 бригада скорой на 10 000 населения. В реальности, бригад вдвое меньше, более того, большинство бригад не укомплектовано вторым сотрудником — выезжает один специалист вместо двух.

«СП»: — Наша «оптимизированная» система справляется с коронавирусом?

— Замечу, оптимизация — не какая-то единая концепция. Скорее, это набор установок при принятии управленческих решений. И одна из таких установок — мы должны изменить структуру нашей медицинской помощи по аналогии с Западом, где 70% услуг оказывается в амбулаторных условиях, и лишь 30% — в стационарных.

У нас, во времена СССР, пропорция было ровно обратной. Она была оправдана — не только необходимостью быстрого развертывания госпиталей в случае большой войны, но и нашими климатическими особенностями, когда высока заболеваемость в осенне-зимний период: эти койки были нужны.

Но российские власти решили, что стационар — дорогое удовольствие, с бесплатными лекарствами и питанием. И была принята установка: делать акцент на амбулаторное лечение.

Коронавирус эту концепцию опрокинул. Пандемия выявила слабые места, в том числе, в системах здравоохранения западноевропейских стран. Россия еще не дошла в сокращении коек в стационарах до стандартов Италии и Испании. И как раз это обстоятельство позволяет нам хоть как-то смягчить удар пандемии.

Андрей Полунин

Что такое оптимизация медицины

Оптимизация медицины — это переход на амбулаторное лечение. То есть перенесение основной нагрузки и основной ответственности на поликлиники, фельдшерские пункты и т.п. — «первичное звено».
Но для этого надо было подготовить это «первичное звено». Его не только не усилили, не подготовили соответствующим образом, но даже ослабили.
Ослабили такими нововведениями. 1.Отобрали у лечащего врача право давать направление на госпитализацию. А точнее, направлений он может давать сколько угодно, но на них никто не станет обращать внимание. До «оптимизации» было так: человек внезапно заболевает, вызывает врача, врач либо лечит амбулаторно, либо дает направление на лечение или обследование в стационаре. Больной звонит в стационар, где ему сообщают, когда он может приехать с вещами и документами на госпитализацию. Теперь кардинальные изменения. Больному врач дает направление не на госпитализацию, а на отборочную комиссию. Больной должен собраться, поехать на отборочную комиссию, отсидеть безумную очередь и, в случае принятия положительного решения, ждать несколько месяцев этой госпитализации. В случае принятия отрицательного решения, он должен ехать в другой стационар на отборочную комиссию, потом — в третий. И так далее. А если ему при данном заболевании на определенный период вообще двигательную активность надо свести к минимуму?
2.Заменили высококвалифицированных опытных специалистов на студентов, врачей без опыта работы, приезжих из стран ближнего зарубежья.
В результате эти врачи понятия не имеют, какие обследования нужны при данных симптомах, во-вторых, не могут прочитать результаты обследования, в-третьих, при провозглашении узкой специализации результаты анализов обрабатываются в каких-то единых центрах, где их могут перепутать (у меня так и лежат уже три года чужие документы), да и вообще не делать, а написать любые цифры, или заниженные показатели. Ведь лечить не им. А заболеваемость не повышается.
Каждая фраза здесь написана, на основе собственного опыта.
3.Такая система дает доход платным специалистам, дает «работу» толпам безработных психиатров (ведь лучше объявить больного «мнительным», «скандальным», «психически неуравновешенным», чем продемонстрировать свою ограниченность, некомпетентность, недалёкость, мягко говоря). Это и возможность продавать рабочие места в больницах и поликлиниках. Возможность продавать больным места в больницах. То есть создание всех условий для коррупции.
Ослабили также и больницы. Увеличив нагрузку на врачей и уволив опытных медсестер. В субботу, воскресенье и праздничные дни отменены капельницы и все процедуры (оставлено только для вновь прибывших по «скорой»). Один дежурный врач на несколько отделений. Как мне сказал сам врач — на 500 человек. Всё это сделано для того, чтобы не оплачивать повышенную зарплату за работу в выходные и праздничные дни. Чтобы не платить зарплату вообще или минимальную: студентам на практике ведь если даже платят, то копейки. Вот что значит «бережливая» медицина.
Не хотела приводить конкретные примеры. Но об одной ситуации всё же напишу. В неврологическом отделении идет ужин. В палату входит медсестра с инструментами и заявляет: «Сейчас буду делать уколы!». Кто-то робко подает голос: «Но мы же едим». «А у меня в 6 часов рабочий день заканчивается. Потом доедите». Все, конечно, бросили чашки, ложки и вскочили перед такой грозной работницей. Эта так называемая медсестра стала выкрикивать фамилии и делать уколы. И вдруг — пауза. Работница не может прочитать название лекарства: «фенннн…фенннн..» все удивленно на нее уставились. А она ПОЯСНЯЕТ совершенно серьёзно: «это сокращенное название…» То есть то, что там написано, поняли все. Кроме работницы неврологического отделения. Ей сказали: «феназепам». Она не поверила и пошла уточнять на пост. Потом больные ей сообщили, что феназепам — это лекарство, которое надо колоть перед сном. Это снотворное. Она удивленно ответила: «Да?! А я одному из соседней палаты сделала еще в 5 часов, так он до сих пор ходит, не уснул.»))((
Нельзя допускать в медицину, да и во многие другие сферы людей НЕОБУЧАЕМЫХ, которые идут в вузы «на коммерческой основе». А в новом поколении очень велик процент НЕОБУЧАЕМЫХ.
И второе. В медицину хлынули мигранты. Так вот. Хорошо знать разговорный русский язык и быть способным обучаться на русском языке — это огромная разница.
Плюс ко всему они русских ненавидят. И не скрывают этого. Опять же, это — не мнение отдельных людей, это — факты. Но демонстрируются такое отношение только перед теми, перед кем можно куражиться.
И снова о больницах. Новые так называемые медработники не могут попасть в вену, путают фамилии больных (конкретно, — мою) при раздаче лекарств, орут на тех, кому тяжело ходить… В терапевтическом отделении, где лечатся те, кто плохо передвигается, сокращены врачи других специальностей: эндокринолог, стоматолог. Даже платно нельзя к ним «обратиться». Хотя выписываемся мы с рекомендацией «обратиться» (т.е. СХОДИТЬ, отсидеть очередь) — и перечень специалистов.
Президент РФ В.В.Путин указывал на слабость этого «первичного звена», в С.Петербург приезжала Т.Голикова и, как было объявлено, обсуждала этот вопрос: в таком городе нет единого диагностического центра для тех, кому трудно передвигаться. Где работали бы настоящие специалисты, а не менеджеры по медицине.
Я уже не говорю о клятве Гиппократа. Не вспоминаю тех врачей, которые погибали сами в борьбе со страшными эпидемиями. И эти болезни бушевали в основном на окраинах страны, убивая малые народы…
И вот такие процессы, как «оптимизация», «реорганизация», «реформирование» и т.п. происходят во всех сферах.
Например, развал правоохранительной системы описан в книгах А.Марининой, Н.Леонова, А.Макеева и других авторов.
«Теперь не советская власть. Теперь во главе угла не событие преступления, а личность потерпевшего. Нравится личность, дает она деньги — будет расследование. Не нравится — значит, ничего не будет…»
Не правда ли, как похоже на ситуацию в медицине? Надо только заменить слово «потерпевший» на «больной». Это цитата из романа А.Марининой «Обратная сила», т.3, стр.270.
————————————————————30 августа 2019 год
Несколько дней назад Президент Рф объявил о необходимости укрепить «первичное звено» медицины. прежде всего — это недостаток квалифицированных кадров.
Где же их взять?
10.10.2019 «Известия» сообщают, что «Минтруда» и «Минздрав» намерены привлечь зарубежных специалистов, чтобы решить проблему нехватки врачей. Это будут бывшие соотечественники с соответствующей квалификацией. Не хватает, по мнению руководителей, и психиатров.
ВКонтакте на сайте правительства С.Петербурга прочла сообщение о том, что для людей предпенсионного возраста будут организованы курсы для переподготовки кадров, переквалификации работников. Среди специалистов, которых будут готовить, названы и медики.
Вот какой первый вопрос возникает. А КТО будет лечиться у этих «переподготовленных» медработников и специалистов, выписанных из ближнего зарубежья? Ведь ясно же, что лечиться будут не те, кто принимает эти решения.
Второе. Пока чиновники обсуждают и собираются принимать решения, эти медработники давно уже здесь. И не где-нибудь на периферии, а в С.Петербурге. В центральных больницах и поликлиниках. И многие — на руководящих должностях. И я уже «имела счастье» у них лечиться. Видела, как они лечат других.
Единственный путь — подготовка СВОИХ специалистов. Не дураки жили до вас, господа.
1.Нужен соответствующий настрой молодежи на учебу и работу, 2.бесплатное образование хотя бы для таких ответственных специалистов, как врачи, инженеры, летчики (там, где нужны способные люди)… 3. обязательная отработка по направлению.
2019 год.
А это я писала о медицине ранее — 24.09.2017
«Квартирой оплатить лечение».
Квартирой, которую дали при советской власти.
Пишу это для здоровых, энергичных, деятельных людей, которые совершенно уверены, что уж с ними-то конечно ничего не случиться. А если и случится, то у них есть деньги, связи, близкие люди, готовые помочь…
А ведь все это чаще всего оборачивается по-другому, причем самым неожиданным образом. Даже за деньги крайне трудно найти толкового специалиста, причем порядочного человека, которого не надо контролировать. Ведь можно взять деньги за дорогой препарат, а поставить дешевый аналог. А родственникам сказать, что ваша тётя, мама, бабушка… просто не хочет вставать на ноги. Не не может, а не хочет. До стольки-то лет хотела работать, всем помогать, делать всю домашнюю работу, ездить в какие-то дальние магазины за дешевыми продуктами… И вдруг за несколько дней разленилась! И родственники не понимают, в чем дело — привыкли верить врачам.
Это — реальная жизнь. Не смогла бы я придумать, например, такой диалог в кабинете врача. Очень интеллигентная пациентка спрашивает: «Доктор, можно вам задать два вопроса?». Врач: «Вы можете задавать хоть десять вопросов. Но захочу ли я на них отвечать?!»
Что уж говорить о случаях, о которых раньше сообщали в центральных СМИ — о забытых в брюшной полости после операции тампонах и простынях. Думаю, что теперь о таких случаях сообщать, конечно, не будут. И вообще, хотелось бы знать, что стало с теми честными врачами, которые осмелились обнародовать эту информацию.
Нас подводят к необходимости продажи квартир. И переезд «на природу», в меньшую жилплощадь или в «последний приют» — дом престарелых. Ведь для большинства людей — превратиться в инвалида, умирать в грязи, так лучше вообще не жить.

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *